Сегодня война добралась до одного из главных символов православного мира - Киево-Печерской лавры. Святыня, которая почти тысячу лет переживала нашествия, пожары и смену империй, снова оказалась под ударом.
И здесь возникает вопрос, от которого  невозможно уйти.
Что осталось от режима, который на каждом шагу говорит о "традиционных ценностях", но ведёт войну так, что под угрозой оказываются древнейшие христианские святыни?
Последние годы, российская пропаганда старательно изображает Кремль, главным защитником православия. Нам рассказывают о духовности, о борьбе за веру, о спасении христианской цивилизации.
Но реальность выглядит иначе.
Разрушенные украинские города, сожжённые деревни, убитые мирные жители, миллионы беженцев.
И теперь - огонь над Лаврой.
Трудно представить более страшный символ нравственного банкротства власти, чем государство, которое говорит о Боге, одновременно превращая древнюю землю в поле непрерывной войны.
Особенно цинично выглядит то, что российская пропаганда постоянно пытается монополизировать историю Древней Руси и православия.
Империя всегда пожирает то, что якобы пришла защищать, когда-то советская власть взрывала храмы во имя светлого будущего.
Сегодняшняя российская власть действует иначе. Она говорит о защите традиционных ценностей, но создаёт условия, при которых под угрозой оказываются сами символы этих ценностей.
Это уже не просто политическое противоречие - это глубокий цивилизационный кризис.
Война показала страшную вещь: для нынешнего российского режима не существует ничего неприкосновенного.
Ни человеческой жизни, ни культуры, ни исторической памяти, ни религиозных святынь.
Есть только логика бесконечной эскалации, в которой любое разрушение можно оправдать государственной необходимостью.
Режим, который ради сохранения собственной власти готов поставить под угрозу даже святыни, давно перестал быть хранителем какой-либо традиции.
Он стал угрозой для самой культуры, которую пытается использовать, как политический декор.
Империи всегда уверены, что переживут всё, но история учит другому.
Переживают не империи, переживают народы, переживают храмы.
А те, кто принёс войну на священную землю, рано или поздно остаются в истории не как защитники цивилизации, а как люди, при которых у власти не осталось ничего святого.