Российская школа продолжает стремительно превращаться в фабрику правильной государственной памяти. Теперь российским детям предлагают читать произведения о войне против Украины - причём под видом патриотического воспитания и литературы.

7 сентября советник Путина и председатель Совета по поддержке русского языка Елена Ямпольская заявила, что произведения, посвящённые так называемой «ÑÐ¿ÐµÑ†Ð¸Ð°Ð»ÑŒÐ½Ð¾Ð¹ военной операции», уже входят в школьную программу по литературе.

По её словам, ещё в августе 2025 года Министерство просвещения России подготовило список современных патриотических произведений для внеклассного чтения. В него вошли и книги о СВО.

Иными словами, российским школьникам теперь предлагают не просто изучать литературу.

Им предлагают изучать войну через заранее заданную государством систему координат.

От «Ñ€Ð¾Ð´Ð½Ð¾Ð¹ земли» до Zа наших

Особенно выразительно выглядит сама структура рекомендованного списка.

В нём есть разделы:

«Ðž родной земле»,
«Ð’еликая Отечественная война»,
«Ðž великих людях России»,
«ÐŸÐ¾Ð»ÐºÐ¾Ð²Ð¾Ð´Ñ†Ñ‹ Святой Руси»,
«ÐÐ° страже русской земли»,
и наконец - прекрасное в своей откровенности «Zа наших».

Последний раздел особенно хорошо показывает, куда движется российская образовательная политика.

Буква Z, которая стала одним из символов российского вторжения в Украину, теперь оказывается внутри образовательной системы и связывается с детским чтением.

Получается своеобразный государственный конвейер:

история → патриотизм → военные подвиги → "русская земля" → современная война → Z.

А дальше ребёнку остаётся только правильно расставить эмоциональные акценты.

Когда литература перестаёт быть литературой

Литература вообще-то существует для того, чтобы человек задавал вопросы.

Почему люди воюют?

Что происходит с человеком на войне?

Что такое страх?

Что такое ответственность?

Почему одни люди становятся героями, а другие - преступниками?

Что происходит с обществом, когда война становится нормой?

Но в современной российской школе вопрос постепенно меняется.

Не «Ñ‡Ñ‚о Ñ‚Ñ‹ думаешь об этой истории?», а «ÐºÐ°ÐºÐ¾Ð¹ вывод Ñ‚Ñ‹ должен сделать?»

Это уже совсем другая модель образования.

Если государство заранее определяет, какие произведения должны формировать у ребёнка правильное отношение к текущей войне, литература превращается из свободной мысли в инструмент идеологического воспитания.

Война теперь становится частью детства

Особенно показательно, что список разделён по возрастам: 1–4-е, 5–9-е и 10–11-е классы.

То есть речь идёт не только о старшеклассниках, которые способны самостоятельно анализировать политические события.

Государственная идеологическая рамка постепенно опускается всё ниже - вплоть до младшей школы.

И здесь возникает простой вопрос:

зачем ребёнку младших классов вообще нужна государственная литература о текущей войне?

Почему вместо рассказов о дружбе, природе, человеческом достоинстве, культуре и разных страницах истории, ему необходимо объяснять современную войну через концепцию «Zа наших»?

Ответ очевиден: потому что государству необходимо сформировать отношение к войне не после того, как человек научился самостоятельно думать, а раньше.

«Ð¡Ð²ÑÑ‚ая Русь» и современная война

Не менее интересна сама лексика.

«ÐŸÐ¾Ð»ÐºÐ¾Ð²Ð¾Ð´Ñ†Ñ‹ Святой Руси».

«ÐÐ° страже русской земли».

«Ð’еликая Отечественная война».

«Zа наших».

В одном списке соединяются "древнерусская" история, религиозная символика, советская память о Второй мировой войне и современная российская военная пропаганда.

Это не случайный набор тем.

Создаётся единая историческая конструкция, в которой Россия якобы постоянно находится в состоянии борьбы за своё существование, а очередная война автоматически помещается в длинный ряд предыдущих "битв за русскую землю".

Так формируется очень удобная для государства картина мира:

Россия всегда защищается.
Россия всегда окружена врагами.
Россия всегда права.
А тот, кто сомневается, оказывается по другую сторону исторической баррикады.

Смоленским детям тоже предлагают эту картину

Для Смоленщины всё это особенно интересно.

Наш край веками находился на перекрёстке разных культур, государств и политических традиций. Смоленск был частью Великого княжества Литовского, Речи Посполитой, а затем оказался включён в российское государственное пространство.

И сегодня российская школа предлагает ребёнку очень простую версию истории:

«Ñ€ÑƒÑÑÐºÐ°Ñ земля» → «Ð²ÐµÑ‡Ð½Ð°Ñ борьба» → «Ð²ÐµÐ»Ð¸ÐºÐ¸Ðµ полководцы» → «Ð½Ð¾Ð²Ð°Ñ война».

А всё, что не вписывается в эту схему, постепенно исчезает из общего рассказа.

Исчезает сложная история Смоленска.

Исчезает европейское измерение его прошлого.

Исчезает история Великого княжества Литовского и Речи Посполитой.

Исчезает сама идея того, что у Смоленщины может существовать собственная историческая субъектность.

Остаётся только удобная для Москвы роль - периферии великой империи, которая должна постоянно готовиться к очередной войне.

Самое страшное - не книги

Самое страшное в этой истории даже не конкретные произведения.

Книги сами по себе не способны сделать ребёнка сторонником войны.

Проблема возникает тогда, когда государство отбирает литературу, определяет правильные исторические ассоциации и одновременно контролирует образовательную среду.

Тогда школа перестаёт учить ребёнка думать.

Она учит его "правильно" думать.

А это принципиальная разница.

Можно читать о войне, ненавидеть войну, изучать судьбы солдат и мирных жителей, обсуждать трагедии и преступления.

Но когда государство заранее говорит школьнику, кто "наши", кто враги и какую букву необходимо поставить рядом с войной,  ÑÑ‚о уже не образование, а политическое воспитание.

От школы - к армии?

Логика происходящего довольно прозрачна.

Сначала ребёнку объясняют историю через постоянные войны.

Потом рассказывают о "великих полководцах".

Затем формируют представление о постоянной угрозе.

После этого появляется "защита русской земли".

А затем - «Zа наших».

И всё это подаётся как патриотизм.

Хотя настоящий патриотизм не требует ненавидеть чужих.
Он не требует одобрять любую войну своего государства.
И уж точно не требует от ребёнка заранее определённого политического ответа.

Патриотизм начинается там, где челове